KRUPA: Книжная ярмарка в ДК им Крупской. Бесконечное множество книгБесконечное множество книг
Книжная ярмарка в ДК Крупской
Вы находитесь на старой версии сайта, которая перестала обновляться 1.09.2016. Здесь хранятся архивные материалы. Актуальный сайт Книжной ярмарки здесь-->>
 
> МЫ В СОЦСЕТЯХ
RSS
> КАЛЕНДАРЬ
Актуальное расписание мастер-классов, встреч и презентаций -->>
 
> НАШИ ПАРТНЕРЫ
 
> ХИТЫ ПРОДАЖ

Детская литература:

1.Бренифье, О.
Что такое я?
2.Вестли, А.-К.
Папа, мама, бабушка и восемь детей в Дании
3.Кеннет, Г.
Ветер в ивах
Посмотреть комментарии

Художественная литература:

1.Аверин, Н.
Метро 2033: Крым 3. Пепел империй
2.Третьякова, Л.
Память сердца
3.Шмитт, Э.
Эликсир любви. Если начать сначала
Посмотреть комментарии

Non-fiction:

1.Чойжинимаева, С.
Тибетские рецепты здоровья и долголетия
2.Фрай, С.
Дури еще хватает
3.Барбер, Б.
Рисуем на коленке натюрморт
Посмотреть комментарии
 

Журнал «Питерbook»

:

От автора: архив

:

Анна Гурова

KRUPA - Питерbook

От автора

Рубрику ведет Ольга Логош
Ольга Кадикина

Анна Гурова : Чтобы хорошее, нужное и светлое было прочитано!

Анна Гурова>

Анна Гурова — автор романов, объединенных брэндом «фантастика нового поколения». Эти книги — «Мой друг бессмертный», «Князь Тишины», «Дракон мелового периода» — предназначены для подростковой аудитории и, в сущности, являются образцами нового направления в современной фантастической прозе. Мы решили встретиться с Анной Гуровой и обсудить такое неординарное литературное явление как фантастика для тинейджеров.

Ольга Кадикина: Анна, глядя на Вас, никогда не подумала бы, что имею дело с достаточно известным автором-фантастом. Вы так молоды.

Анна Гурова: Если исходить из того, что «молодым автором» у нас считается писатель до сорока лет, то я просто младенец — мне 29.

О.К.: И как давно Вы начали писать?

А. Г.: Рассказы («ужастики» о своих друзьях) я начала писать еще в школе. Первая публикация у меня была в газете «Пять углов», в тринадцать лет. Профессионально я занимаюсь литературным творчеством последние четыре года.

О.К.: Мне всегда казалось, что фантастика — сугубо мужской жанр. Девушкам как-то больше пристали лирические стихотворения, любовные романы и прочие «легкие» жанры. И откуда в Вас тяга именно к фэнтези?

А. Г.: Мне кажется, в литературе не бывает мужских и женских жанров. А если такое деление и происходит, то оно искусственное, на потребу рынку. В «женском» и «мужском» романе присутствует какая-то изначальная ущербность. Ведь если книга по настоящему талантлива, то она для всех. Каждый найдет в ней что-то такое, что затронет его чувства или разбудит воображение. Что касается фэнтези — я не выбирала заранее жанр, в котором буду работать. Может, это он меня выбрал. Я пишу так, как для меня естественно, как лично я воспринимаю мир, каким бы я хотела его видеть.

О.К.: Анна, а насколько Ваши книги автобиографичны? Безусловно, любой писатель обращается к собственному жизненному опыту, но в Ваших романах очень много не просто правдоподобных деталей, а прямо-таки конкретных фактов. Особенно это касается «Князь тишины» и «Дракона мелового периода». Скажите, Вы окончили художественное училище? В Приморском районе? Так и подмывает спросить: по специальности «мастер реальности»?!

А. Г.: «Князь тишины» — действительно очень автобиографичная книга, и почти у всех персонажей, (даже у самого Князя Тишины) есть реальные прототипы. У всех, кроме главной героини. У меня не было цели поведать миру о себе. Задач было две: как можно реалистичнее описать первую любовь, какое это счастье и одновременно проблема, как она меняет личность, отношение к людям, взгляд на мир. Но главная — вторая: постараться донести до читателей, какое чудо — творчество, как здорово быть творческим человеком, и как важно в себе это не задушить. А элементы собственной биографии послужили для этих идей самым удобным строительным материалом. И еще нюанс. Наверняка многие заметят, что первый и второй романы о мастерах реальности совсем разные по настроению: в первом больше эмоций, во втором логики, как будто они написаны под влиянием разных полушарий мозга… Все потому, что когда я писала «Князя Тишины», я сама была влюблена. А во второй книге уже попыталась логически разобраться во всех недоговоренностях и «хвостах», которые остались после первого романа и первой влюбленности...

О.К.: В Ваших книгах главные героини — всегда девушки. Очень разные: «отличница» Катя, пацанка Геля, «трудный подросток» Вероника. Есть ли у них прототипы? Или все они — разные грани авторского «я»?

А. Г.: Одна моя подруга, всякий раз, когда я начинаю новую книгу, ехидно меня спрашивает: «Ну, и в роли кого ты выведешь меня на этот раз?» Я всегда стараюсь брать прототипы из жизни. Реальность всегда ярче и причудливее воображения, надо просто быть внимательней к тому, что тебя окружает. Но прототипы — это не фотографии и тем более не карикатуры. На базе одного и того же прототипа можно сконструировать какой угодно персонаж. Что-то добавить, что-то убрать, все зависит от желания и воображения. Авторское «я» попадает в этот коктейль само — ведь когда пишешь, до некоторой степени ассоциируешься с героем. Но я стараюсь, чтобы меня в моих героях было как можно меньше. Иначе получается один герой в разных обличьях, кочующий из романа в роман.

О.К.: Анна, а Вы согласились бы с тем, что аудитория Ваших книг в основном женская, точнее — девичья? Процитирую отзыв на форме: «чтение для четырнадцатилетних девушек со своими влюбленностями и тараканами». А представители мужского пола на этих же форумах искренне недоумевают: неужели девушки действительно ТАК думают?

А. Г.: При этом книгу они прочитали, и она им понравилась. Я бы очень не хотела замыкаться на девичьей аудитории (см. деление литературы по половому признаку). Как на тех же форумах те же представители мужского пола пишут, например, о «Валькирии» Марии Семеновой — «Книга хоть и про девушку, но КЛАССНАЯ!!!!» Вот если и о моих книгах так будут писать, я буду счастлива.

О.К.: Если быть справедливой, то мальчики в Ваших книгах тоже присутствуют. Хотя временами кажется, что только для того, чтобы девочкам было в кого влюбляться. Настоящий положительный мужской тип появляется только в «Малышке и Карлссоне». Этот образ был создан Вами, или это заслуга Александра Мазина, в соавторстве с которым написана книга?

А. Г.: Тролль Карлссон — безусловно, заслуга Александра Мазина. Это типичный «его» персонаж. Также как Коля Голый. А вот эльфа Ротгара, «супермужчину», мы «выписывали» вместе. А то, что женские персонажи у меня получаются ярче, чем мужские, это еще не факт. Хотя «настоящий положительный тип» у меня пока только один — это бессмертный сянь, борец с демонами Виктор из романа «Мой друг бессмертный». И Миша Корин из «Дракона Мелового периода», с которым главная героиня ловила дракона. Кроме того, есть целая толпа обаятельных злодеев — беглый царь преисподней со своей свитой из той же книги, Джеф из того же «Дракона Мелового периода». В общем, есть подсчитать, получается, что мужских персонажей в моих книгах не так уж мало.

О.К.: Раз мы заговорили о Вашей совместной работе с Александром Мазиным, то позволю себе до банальности глупый вопрос: как Вы пишете вдвоем?

А. Г.: Я пишу эпизод — долго, старательно, правя буквально каждое слово. Саша читает его и говорит — ладно, как черновик сойдет. Поработай еще. Я обижаюсь, но эпизод все-таки через силу переписываю и вижу — странно, действительно стало гораздо лучше! А кроме шуток, идеи генерируем вместе, потом обговариваем основные сюжетные ходы, потом делим — кто какой отрывок пишет, так и работаем.

О.К.: Анна, в Ваших книгах Петербург занимает немалое место. Пространство в Ваших романах выписано предельно конкретно: там эта улица, там этот дом… При этом никто не станет отрицать фантастическую основу романа. Более того, Ваши книги относят к жанру «городского фэнтези». Вы согласны с этим?

А. Г.: На мой взгляд, все городское фэнтези и строится на том, что на нашу повседневную реальность накладывается некая мифологическая матрица. Получается фантастический мир с очень высокой степенью достоверности. Это тот самый мир, в котором мы живем, и при этом в нем может произойти любое чудо. В моих книгах реальные люди живут в реальном городе, просто границы реальности там очень широкие.

О.К.: О разных местах Петербурга сложено немало легенд. У нас есть не только чижик-пыжик, у которого загадывают желания, но и универсам № 8, где продают сосиски из человеческого мяса… Пользовались ли Вы при работе над романами какими-то источниками по городскому фольклору?

А. Г.: Я предпочитаю не собирать мифы о Петербурге, а сама их создавать. Судя по отзывам читателей — вполне получается. Питер, особенно его северные районы — такое мистическое место, что для мифотворчества не надо никаких дополнительных усилий. Просто выйти на улицу поздно вечером, в конце осени, под дождем или мокрым снегом, прогуляться по каким-нибудь закоулкам, и местность сама все подскажет.

О.К.: Одна из сильных сторон Ваших книг — это проработанность «мистического» плана и глубокое знание исторического материала. В романе «Мой друг бессмертный» это восточная философия, в «Князе тишины» и «Драконе…» — средневековые легенды, в «Малышке и Карлссоне» — скандинавская мифология. Это общая эрудиция или, приступая к новому роману, Вы каждый раз тщательно изучаете соответствующие источники? И какие именно?

А. Г.: У меня два высших образования — историческое и филологическое. Я считаю себя достаточно эрудированным человеком, кроме того, постоянно пополняю знания. Если при работе над книгой возникает потребность в каком-то мифологическом материале, обращаясь непосредственно к источникам — чему-чему, а работе с источниками на истфаке учат хорошо. Например, эльфы в «Малышке и Карлссоне» — это те самые высшие сиды из ирландских легенд, на основе которых создавал своих эльфов Толкиен. Только у нас они не идеализированные, как во «Властелине колец», а настоящие. Если бы эльфы существовали, то они были бы такими, как в нашей книге.

О.К.: Анна, а не слишком ли это сложно для прочтения подростками? Думаете, им нужны все эти философские идеи? Не боитесь ли Вы, что эти страницы они будут пролистывать не читая?

А. Г.: Пусть пролистывают, им же хуже. Я стараюсь делать книги многослойными. Помню, как в подростковом возрасте прочитала «Трудно быть богом» Стругацких, как великолепную развлекательную книгу, а потом вдруг задумалась над ней и САМА нашла в ней глубокий философский смысл. Это замечательно — если книга и развлекает, и учит думать. Вот, в «Драконе мелового периода» есть эпизод, когда лентяйка Геля приходит на урок к крутейшему мастеру реальности (читай — архимагу) и изнывает там от скуки. А между тем он рассказывает ей чрезвычайно интересные вещи. Так случилось, что, когда я писала эту книгу, мне попалась на глаза книга Юнга «Психология алхимии». Я вчиталась в нее и поразилась — да это же про выдуманное мною Чистое Творчество! Там есть просто все: и творение силой воображения, и пробуждение живого духа из мертвой материи, и теория создания иллюзий... Я даже нашла там философское объяснение зловещего Серого Мира, который интуитивно описала в первой книге. Возможно, кому-то из читателей, который не поленится во все это вникнуть, будет интересно узнать — существовало ли Чистое Творчество-то на самом деле!

О.К.: Анна, я еще не читала второй книги про малышку и Карлссона, но меня давно гложет вопрос: почему Карлссон с двумя «с»?

А. Г.: На этот вопрос мне запрещает отвечать мой соавтор Саша Мазин. Говорит, что эта загадка будет когда-нибудь открыта в продолжении книги. Так что прошу прощения...

О.К.: Анна, взрослые читатели часто упрекают Ваши романы за чрезмерно сильное мистическое начало. Высказывания делаются подчас весьма резкие: «бесовщина», «показатель общей демонизации общества», «после чтения книг Гуровой мне стало страшно в Питере жить. Я ведь как и многие была на том перекрестке и даже дорогу перебегала». Что Вы могли бы ответить этим людям?

А. Г.: Насчет перекрестка в Озерках — вот и новый миф появился, ха-ха… Что до «бесовщины»… Где есть мистика, там есть и демоны. Так надо же героям с кем-то сражаться! Негатива, бесовщины в моих книгах нет — есть борьба со злом. Либо чисто внешним, как в романе «Мой друг бессмертный», либо внутренним злом, демонами в себе, как в «Князе Тишины». А если темные силы выглядят убедительно и пугающе, значит, их образы удались. И это не упрек мне, как писателю, а комплимент.

О.К.: Анна, Ваши книги однозначно ориентированы на юношескую аудиторию. А Вам не трудно писать для подростков? Это очень разнородная и непостоянная в своих читательских пристрастиях публика…

А. Г.: На этот вопрос я отвечала в другом интервью, так что извините, если буду повторяться. Для подростков и о подростках мне писать интересно, как интересны мне и они сами. Подросток только-только начинает задумываться о жизни — как она устроена, какое он сам занимает в ней место, а у взрослых эти вопросы уже давно и часто неправильно решены, причем эти решения принимались не ими. Научить взрослеющего ребенка не следовать стереотипам, мыслить самостоятельно, быть уверенным в своих силах — вот чего бы мне, наверно, хотелось больше всего.

О.К.: Одна особенно обеспокоенная мамаша высказалась на форуме следующим образом: «Прочла не отрываясь… только не хотела бы, чтобы это читали мои дети». Анна, а у Вас есть дети? Читают ли они Ваши книги?

А. Г.: Моему сыну восемь лет. Всем книгам он предпочитает комиксы (надеюсь, в ближайшем будущем это все-таки пройдет). Из моих книг он читал только простую и веселую фэнтезятину «Герои меча и магии», которую я написала еще в универе. Вот это — почти детская книга. А прочие мои произведения — все-таки серьезнее. (Кстати, те самые отзывы испуганных мамаш появились оттого, что роман «Мой друг бессмертный» совершенно ошибочно выложили в сетевой библиотеке в раздел «детская литература»). Детям младше десяти лет читать, наверно, рановато. Мой соавтор А. Мазин говорит: главное — чтобы книга была интересной. Ведь если она не будет интересной, ее не будут читать и все то хорошее, нужное и светлое, которое есть внутри, так внутри и останется.

 
> НОВИНКИ
: Юрий Яковлев. Семеро солдатиков : Эрже. Приключение Тинтина. Акулы красного моря : Диппер и Мэйбл. Сокровища пиратов времени : В.В. Корнилов. Донецко-Криворожская республика: Расстрелянная мечта : Константин Образцов. Культ : Салли Грин. Половинный код. Тот кто умрет : Микаэль Катц Крефельд. Пропавший : Сара Викс. Да будет так

> РЕЦЕНЗИИ

Последние комментарии: