KRUPA: Книжная ярмарка в ДК им Крупской. Бесконечное множество книгБесконечное множество книг
Книжная ярмарка в ДК Крупской
Вы находитесь на старой версии сайта, которая перестала обновляться 1.09.2016. Здесь хранятся архивные материалы. Актуальный сайт Книжной ярмарки здесь-->>
 
> МЫ В СОЦСЕТЯХ
RSS
> КАЛЕНДАРЬ
Актуальное расписание мастер-классов, встреч и презентаций -->>
 
> НАШИ ПАРТНЕРЫ
 
> ХИТЫ ПРОДАЖ

Детская литература:

1.Бренифье, О.
Что такое я?
2.Вестли, А.-К.
Папа, мама, бабушка и восемь детей в Дании
3.Кеннет, Г.
Ветер в ивах
Посмотреть комментарии

Художественная литература:

1.Аверин, Н.
Метро 2033: Крым 3. Пепел империй
2.Третьякова, Л.
Память сердца
3.Шмитт, Э.
Эликсир любви. Если начать сначала
Посмотреть комментарии

Non-fiction:

1.Чойжинимаева, С.
Тибетские рецепты здоровья и долголетия
2.Фрай, С.
Дури еще хватает
3.Барбер, Б.
Рисуем на коленке натюрморт
Посмотреть комментарии
 

Журнал «Питерbook»

:

Фанткритик: рецензии

<- Вернуться
N: 59 Маска, я тебя… знаю?Рейтинг: 0,00 (0) || Опубликовано: 24.04.2016

Другие рецензии:
05.05.16 Повторение — мать учения, или О некоторых вещах лучше не забывать
28.04.16 Дом, разделенный в себе
28.04.16 Dance, dance, dance
28.04.16 Хрупкость
28.04.16 Неинтеллектуальный бестселлер
24.04.16 В музее все спокойно
24.04.16 Вдали от торфяных болот
24.04.16 Мёртвый груз
24.04.16 О малых народцах, о древних богах и прочих предивных вещах и делах
24.04.16 Tertium (non) datur, или Нужен ли Дозорам Будда?

архив:
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008

Номинация: рецензия

Рэй Брэдбери. Маски
М.: Эксмо, 2015

Есть в этом что-то интеллектуально-порочное — как подглядывать за одевающимся человеком или наблюдать за процессом приготовления блюда — читать неизданные и даже недописанные произведения, которые так и остались недописанными. Острые коготки любопытства щекочут нежную подкорку — и даже голос разума «куда, всссе равно жжж не узззнаешшшь, чем дело кончччитссся…» не может совладать с этим зудом. Тем более, если поезд произведения, минуя станцию «Дописывание» сразу прибывает на вокзал «Изданное» — как тут можно удержаться, и не вскочить в него?

Роман «Маски» — точнее, то, что от него дошло до нас — любопытен уже тем, что это не привычный русскому читателю Брэдбери. И дело вовсе не в том, что, мол, тут нет Марса и прочих фантдопов — нет, наследие Брэдбери переведено на русский язык в достаточном объеме, чтобы быть знакомым с этим автором и как с прекрасным создателем весьма впечатляющих хорроров, и как с внимательным и чутким писателем-реалистом. Дело и не в сюжете — хотя он вполне себе фантастичен и чуточку сюрреалистичен, как раз в той мере, в которой перчил сюрреализмом свои тексты Брэдбери. Нет, что-то неуловимое не то, иное, другое — в самом стиле повествования. Конечно, говорить о стиле, анализируя переводную литературу, весьма опасно — а ради чистоты эксперимента я не буду затрагивать английский оригинал — но все равно, по вязи фраз, по миражам образов, по теням ассоциаций становится понятно — да, это он, это Брэдбери.

И это настолько он, что в какой-то момент это становится подозрительным.

В этот «какой-то» момент — а точнее, когда появляются рекомендательные письма на стипендию Гуггенхайма — начинает казаться, что эта книга на самом деле безумная и феерическая мистификация, что вот-вот, стоит лишь перевернуть страницу — и оттуда хитро прищурится настоящий автор, который до сих пор отсиживался под маской редактора-составителя: «Обознатушки-перепрятушки!». Слишком уж часто литературные мистификаторы громогласно кричали: «Волк! Волк!» — что когда появился настоящий, матерый волк, в него оказалось сложно поверить.

Но это именно так.

Это именно недописанный, ненаписанный и только-только нашедший читателей роман Брэдбери «Маски», про который даже как-то неловко говорить «новый» и уж тем более не поднимается рука написать «старый».

Если «Марсианские хроники» и большинство классических фантастических рассказов Брэдбери суть порождение своего времени — социокультурного контекста, научных гипотез и моральных норм — то «Маски» словно существуют в схеме Эдгара По « out о f space — out of time », «вне пространства — вне времени». Да, условный англосаксонский сеттинг, условно двадцатый век — но это только потому, что невозможно избавиться от привычки вписывать произведения в контекст биографии автора. Ничто не мешает отбросить время и место действия на десятилетия и тысячи миль — а может быть, чем черт не шутит, вообще за пределы Земли и поместить на тот же так нежно любимый Брэдбери Марс?

Практически что кафкианская ситуация и почти что кафкианские персонажи — но если Кафка так и оставил бы их в холодном и жутком чернильном монохроме, то Брэдбери заполняет их контуры той самой нежнейшей акварелью, которая позже будет течь со страниц «Вина из одуванчиков».

Возможно, и должно было произойти так, что «Маски» так и остались — как и их главный герой, Латтинг — без окончательно определенного лица, текучие и неуловимые, предмет для домыслов и фантазий. Для каждого из читателей у них будет свое лицо — вот он, набор черт: зарисовки, часть главы, наброски продолжения, схема вариантов развития сюжета… Бери эту заготовку и лепи сам, как в одном из вариантов сюжета лепил себе лица Латтинг — вытяни нос, очерти скулы, взрежь ироничный прищур глаз. Создай этот роман под себя — и таким образом, увидь в нем себя же.

Но было бы в корне ошибочно рассматривать издание «Масок» как приглашение к литературной игре «Угадай, как оно было бы». «Маски» ни в коем случае не литературная игра — это кусок биографии, своеобразная точка бифуркации, когда при ином раскладе мы могли бы сейчас знать другого — совершенно или не очень, но однозначно другого — Брэдбери.

Вот они — заявка на стипендию Гуггенхайма, рекомендательные письма (с провидческой ремаркой Нормана Корвина «за последние десять лет я давал рекомендации доброму десятку кандидатов и ни одному из них ни разу не был присужден грант»), краткая автобиблиография. Склонись чаша весов в другую сторону, получи молодой Рэй эту стипендию, напиши роман «Маски» — и мы бы не только знали иного Брэдбери, но и существовали бы в литературном контексте, сформированным уже им (и не сформированным Брэдбери нашим). Вот это уже может быть литературной игрой, вот это уже может стать поводом для рассуждений — и рефлексии о влиянии Брэдбери на современный литературный ландшафт.

Вторую же часть этого сборника — да, это на самом деле сборник — составляют несколько рассказов, так или иначе использующих в своем сюжете тему маски или личины (во всех смысловых вариациях). На первый взгляд кажется, что без этого «довеска» можно было бы и обойтись — тем более, что в состав русской версии издания входят не все рассказы из оригинала. Однако именно комплекс этих рассказов — именно комплекс, поскольку поодиночке они так же малосильны, как выбившиеся из роя пчелы — и подчеркивает, насколько тема масок волновала Брэдбери, насколько она была важна для него, и почему, хоть и не вернувшись позже к роману «Маски», он тем не менее, так и не отказался от нее в будущем.

Это очень разные рассказы — но везде лик Брэдбери проглядывает из-под личин натянутых на них масок.

Вот «Лик Натали», где героиня, ослепленная холодным светом мести, пластическими операциями уродует свое лицо — ради того, чтобы насолить когда-то покинувшему ее, а теперь вернувшемуся обратно мужу. Месть бессмысленная и беспощадная, ставшая в итоге местью себе и своему желанию отомстить — чем не маска Эдгара По натянута на этот рассказ с таким усилием, что трещит по швам?

Вот «Дротлдо» — с его абсолютно кафкианским превращением человека в отвратительное, отторгаемое обществом существо. И если Грегор Замза стал тараканом, то безымянная героиня «Дротлдо» обращается в негритянку — «всего-то» для нас, но равноценное таракану для послевоенной Америки.

Что-то от Ганса Гейнца Эверса скользит и трепещет в маске рассказа «В глазах созерцателя» — легкое безумие, обретающее вполне зримые — о, именно «зримость» находится в центре этого текста! — формы и вполне человеческую природу с долей нечеловеческого безумия.

И снова маска Кафки — вязкий стыд от совершения, в принципе, ненаказуемого действа в рассказе «Их ничего не возмущало». Ведь разве могут быть наказуемы эротические фантазии, в которые вовлекается только сам фантазирующий? Да, греховность вожделеющих мыслей — это маркер пуританской Америки, но горячий стыд на грани страха кары за несовершенное… уж не Йозеф ли К. сейчас мелькнул среди букв?

И тоской Йейтса веет от «Бродяги в ночи» — коротенького, даже миниатюрного рассказа, в котором герой только во сне движется к своей неясной, неявной цели — и только с помощью жены получает шанс попасть туда, куда стремится его душа. Но что там, куда привезет их поезд — неизвестно.

И только «Галлахер Великий» и «Кукла», наверное, без маски. На нем просто чистый белый лист с прорезями для глаз. Но потом этот лист будет растерзан, разорван, разметан по кусочкам по произведениям Брэдбери, и мы еще увидим и живую (?) куклу, и тоскующего фокусника и бесплотные поиски кого-то и прежде всего, себя…

Себя. Без маски.

И ожидание нас. Без них же.

Есть в этом что-то интеллектуально-порочное — читать неизданные и даже недописанные произведения, которые так и остались недописанными.

Есть в этом что-то жутковато-соблазнительное — касаться маски автора, которую он недолепил, недокрасил, не счел нужным показать.

Есть в этом что-то анатомически-циничное — препарировать так и не рожденное существо текста.

Есть в этом что-то.

А что — зависит от той маски, которую носит каждый из нас.

Оставлять комментарии через Disqs можно и без регистрации на сайте.
blog comments powered by Disqus
 
> НОВИНКИ
: Юрий Яковлев. Семеро солдатиков : Эрже. Приключение Тинтина. Акулы красного моря : Диппер и Мэйбл. Сокровища пиратов времени : В.В. Корнилов. Донецко-Криворожская республика: Расстрелянная мечта : Константин Образцов. Культ : Салли Грин. Половинный код. Тот кто умрет : Микаэль Катц Крефельд. Пропавший : Сара Викс. Да будет так

> РЕЦЕНЗИИ

Последние комментарии: