KRUPA: Книжная ярмарка в ДК им Крупской. Бесконечное множество книгБесконечное множество книг
Книжная ярмарка в ДК Крупской
Вы находитесь на старой версии сайта, которая перестала обновляться 1.09.2016. Здесь хранятся архивные материалы. Актуальный сайт Книжной ярмарки здесь-->>
 
> МЫ В СОЦСЕТЯХ
RSS
> КАЛЕНДАРЬ
Актуальное расписание мастер-классов, встреч и презентаций -->>
 
> НАШИ ПАРТНЕРЫ
 
> ХИТЫ ПРОДАЖ

Детская литература:

1.Бренифье, О.
Что такое я?
2.Вестли, А.-К.
Папа, мама, бабушка и восемь детей в Дании
3.Кеннет, Г.
Ветер в ивах
Посмотреть комментарии

Художественная литература:

1.Аверин, Н.
Метро 2033: Крым 3. Пепел империй
2.Третьякова, Л.
Память сердца
3.Шмитт, Э.
Эликсир любви. Если начать сначала
Посмотреть комментарии

Non-fiction:

1.Чойжинимаева, С.
Тибетские рецепты здоровья и долголетия
2.Фрай, С.
Дури еще хватает
3.Барбер, Б.
Рисуем на коленке натюрморт
Посмотреть комментарии
 

Журнал «Питерbook»

:

Фэнклуб

:

Фанткритик: Рецензии

KRUPA - Питерbook

Рецензии, прошедшие первый тур конкурса «Фанткритик-2005»

(номера в списке соответствуют номерам, под которыми рецензии переданы жюри)


6. Елена Первушина. Взгляд из прошлого в настоящее (Рецензия на книгу: Анна Гурова «Мой друг бессмертный»: АСТ, Астрель-СПб, 2005, 496 стр. )

8. Сергей Соболев. [Без названия] (Рецензия на книгу: Кристофер Прист «Престиж». Перевод Е.Петрова. - М. ЭКСМО. 2004. )

10. Марианна Алферова. [Без названия] (Рецензия на книгу: Владимир и Яна Данихновы. Продавец заклятий. СПб: Издательство «Крылов», 2005)

11. Владимир Ларионов. «Не люди, а углы какие-то…» (Рецензия на книгу: Геннадий Прашкевич Золотой миллиард. М.: АСТ, 2005.)

12. Владимир Ларионов. Бретонская беглянка ( Рецензия на книгу: Анна Мурадова. Беглая книга. Роман. (Серия «Другая сторона») М.: ФОРУМ, 2005.)

13. Евгения Сапогова. Сказочник Ник Перумов. ( Рецензия на книгу: Перумов Н. Империя превыше всего. Кн.1: Череп на рукаве. Кн.2: Череп в небесах. М.: Эксмо, 2004)

14. Дмитрий Володихин. «Кто без греха…» ( Рецензия на книгу: Алексей Иванов Золото бунта или вниз по реке теснин. – СПб.: Азбука-классика, 2005.

15. Аркадий Рух. Автопортрет кудесника (Рецензия на книги: Евгений Лукин. Портрет кудесника в юности. Штрихи к портрету кудесника. Серия «Звёздный лабиринт». М. «АСТ», 2004, 2005)

16. Степан Кайманов. Однажды в Баклужино (Рецензия на книгу: Лукин Е.Ю. Портрет кудесника в юности. Взгляд со второй полки. — Серия «Звёздный лабиринт». М. «АСТ», 2004, 2005)

17. Степан Кайманов. Игры со смертью (Рецензия на книгу: Дик Ф. Помутнение. М.: АСТ, 2004)

18. Евгения Канчура. [Без названия] (Рецензия на книгу: Терри Пратчетт. Патриот. Москва: «Эксмо», Санкт-Петербург: «Домино», 2005 )

19. Михаил Назаренко. Страницы ада (Рецензия на книгу: Андрей ВАЛЕНТИНОВ. Омега. – М.: Эксмо, 2005)

20. Константин Ситников. Стоит ли следовать за белым кроликом? (Рецензия на роман Сергея Лукьяненко «Черновик». М.: АСТ, 2005.)

21. Дмитрий Тень. [Без названия] (Рецензия на книгу: Леонид Кудрявцев. «Эмиссар уходящего сна»)

22. Дмитрий Тень. [Без названия] (Рецензия на книгу: Александр Громов. «Феодал»)

6. Елена Первушина. ВЗГЛЯД ИЗ ПРОШЛОГО В НАСТОЯЩЕЕ

Рецензия на роман Анны Гуровой «Мой друг бессмертный» ( АСТ, Астрель-СПб: 2005)

Новый роман Анны Гуровой хоть и не является прямым продолжением ее предыдущего романа «Князь Тишины», но написан в том же ключе — приключения подростков в «иной реальности» магического Петербурга. Роман неплохо смотрится «в своем классе» — приключенческих и развлекательных романов для юношества. Автору нельзя отказать ни в наблюдательности, ни в своеобразном почерке, ни в умении писать зримо, ярко и эмоционально. Тексты Гуровой обладают индивидуальностью, они самобытны. Анна умеет работать со сложным мифологическим материалом, выстраивать психологию персонажей, создавать яркие, запоминающиеся образы.

Поэтому есть смысл поговорить о том, что мешает этому роману подняться на уровень выше, превратившись в «роман воспитания». Почему приключения двух главных героев-подростков не приводят к их внутренним изменениям, к их душевному росту, к взрослению?

На мой взгляд, главной слабостью романа является избыточное и беспорядочное использование материалов мистической истории Санкт-Петербурга и мировой мифологии. Кажется, что автор взял карту Петербурга и энциклопедию «Мифы народов мира», изрезал на кусочки и склеил в произвольном порядке, создав весьма постмодернистский, но практически лишенный композиции коллаж.

Почему это плохо?

Во-первых, это отпугивает потенциальных читателей. Подростки, скорее всего, просто запутаются в сюжете, им не под силу будет оценить постмодернистские игры автора.

Во-вторых, люди образованные и начитанные едва ли найдут здесь какую-нибудь новую идею — они этот винегрет уже жевали многократно и под самыми разными соусами.

Более того, у меня создалось впечатление, что где-то к середине романа автор сам запутался в своем мире.

Попытаюсь объяснить, почему это впечатление возникло.

Прежде всего я полагаю, что если хорошую научную фантастику можно определить, как взгляд на настоящее из будущего, то хорошую фэнтези — как попытку увидеть настоящее из прошлого. Другими словами, хорошо выстроенный фэнтезийный мир представляет собой обзорную площадку, с которой можно взглянуть на проблемы сегодняшнего дня под неожиданным углом, увидеть их другими глазами. Но для этого площадка должна быть построена и построена надежно. Должна быть создана внутренне логичная и непротиворечивая схема альтернативного мира, из которого мы можем оценивать наш мир.

Но роман Анны Гуровой — взгляд из ниоткуда. Автор то ли поленился, то ли постеснялся создать структуру для своего фантастического мира, и герои зависают посреди хаоса авторского воображения.

Тексты, в которых используются мощные исторические и культурные пласты, как мне представляется, выстроены по схеме «Карлик на плечах гиганта». Этот образ позаимствован из трудов Бернарда Шартрского — одного из первых гуманистов Европы, преподававшего в Шартрской школе в XII веке. Говоря о значении трудов древних римлян для философии, литературы и науки Средневековья, Бернард писал:

«Мы — карлики, взобравшиеся на плечи гигантов. Мы видим больше и дальше чем они, не потому, что взгляд у нас острее и сами мы выше, но потому, что они подняли нас вверх и воздвигли на свою гигантскую высоту».

Сама по себе эта схема не является чем-то предосудительным, наоборот, благодаря ей мы можем наслаждаться многими талантливыми и гениальными романами.

Почему же вы данном конкретном случае я считаю использование этой схемы авторской неудачей?

Потому что если из романа убрать невнятную мистику, героям станет нечего делать. (Для сравнения: если убрать мистику из «Мастера и Маргариты» останется сюжетный стержень, который к мистике никакого отношения не имеет).

В романе сделана попытка выехать исключительно за счет гиганта — не на его плечах, но на его закорках. Автор только пользуется чужим опытом, он строит мозаику из чужих мотивов, но не добавляет к ней ни одного собственного кусочка. Он не пытается увидеть хоть на немного «больше и дальше», а лишь пересказывает старые мифы. Таким образом, роман теряет то индивидуальное и человеческое содержание, которое как раз наиболее ценно для художественной литературы, независимо от того каким материалом и какими приемами она пользуется.

И наконец — последнее и самое главное разочарование. «Князь тишины» был мне интересен прежде всего психологически точным, искренним и правдивым описанием «душевных смут» главной героини. При этом магия оказалась удачной метафорой для ее творческих способностей. Но, читая «Моего бессмертного друга», я с удивлением поняла, что совершенно не сочувствую главным героям. Дело в том, что они пустые, понарошечные. У них просто нет внутреннего мира, нет личностей, которые могли бы расти и развиваться. Если «отобрать» у главных героев их привнесенные извне магические способности, от них мало что останется.

Создается впечатление, что автор попытался пойти по самому простому пути — использовать собранные им за время учебы материалы без их внутреннего осмысления и без ритуального окропления собственной кровью. А без живой крови, как известно, чудес не происходит.

Вернуться к списку рецензий

8. Сергей Соболев. [Без названия]

Рецензия на книгу: Кристофер Прист «Престиж». М. ЭКСМО. 2004.

Хотя роман «Престиж» и написан в 1995 году, но ждал я эту книгу с 1986 года - именно тогда прочитал в серии «Зарубежная фантастика» издательства «Мир» сногсшибательный роман «Опрокинутый мир». Прист - один из немногих фантастов, пишущих настолько сочно, что необходимо делать усилие, чтобы убедить себя в невозможности, выдуманности написанного.

«Престиж» - книга о фокусниках. Два дневника, два диаметрально противоположных взгляда на одни и те же события, разные оправдания своих поступков и проступков, разные акценты при пересказе каких-либо происшествий, а фактически - одна и та же история противоборства иллюзионистов второй половины XIX века, но преподнесенная нам с двух разных точек зрения. (Способ не нов, но достойное воплощение, способное заинтриговать читателя, встречается не часто. Первое что приходит на ум: четырехтомный «Александрийский квартет» Дарелла и маленький рассказик Роберта Шекли «Па-де-труа шеф-повара, официанта и клиента»).

И Альфред Борден, и Руперт Энджер - уважаемые в своей профессиональной среде фокусники. Но кошка пробежала между ними в юности, на заре карьеры, вот и кидают они друг другу подлянки: то посреди аттракциона Энджер, прикинувшись рядовым зрителем, начинает орать: «Смотрите на левую кулису, там ассистентка будет дергать ниточку!», а то Борден отключает электричество во время представления своего недруга. Война магов в данном случае - двигатель прогресса. И Борден, и Энджер вынуждены изобретать новые, оригинальные фокусы, чтобы противник не мог а)сорвать представление и б)спокойно спать от того, что не смог сорвать представление. И тот, и другой становятся изощреннейшими престидижитаторами, блистательнейшими шоуменами, «первыми по профессии». Но Кристоферу Присту только этого противостояния мало. Прист не был бы писателем-фантастом, если б в исторический роман не ввернул какой-нибудь научно-фантастический элемент: ближе к финалу, под занавес, один из фокусников в творческом порыве изобретает... машину для телепортации.

(Может, сейчас это и не совсем «играет», но в литературе термин «телепортация» появился только в начале 1930-х годов; Джек Уильямсон в 1930-м году написал рассказ «Космический экспресс», в котором впервые в научной фантастике использует телепортацию как новое средство передвижения, а Чарльз Форт в 1932-м использовал этот термин для обозначения телекинеза - способности перемещать предметы из одного места в другое усилием воли. Получается, что использование телепортации в конце XIX века - посильнее даже парового компьютера английского математика Чарльза Бэббиджа из «Машины различий» У.Гибсона и Б.Стерлинга.)

Вернуться к списку рецензий

10. Марианна Алферова [ Без названия ]

Рецензия на книгу: Владимир и Яны Данихновы. «Продавец заклятий» (СПб.: Издательство «Крылов», 2005)

Третье место

Первое, что хочется сказать: талантливые авторы, и этого у них не отнимешь. Могут писать ребята. Хорошо писать, интересно. Ярко, вкусно. Умеют создать свой мир. Им бы чуток опыта к таланту добавить, не торопясь отложить роман в ящик на пару лет, а потом вынуть – и в издательство. Но нельзя откладывать. Жизнь наша такова, что нельзя. Надо, как только написал, так рукопись под мышку – ах, простите, в электронную почту – и в издательство. Скорее! Идеи носятся в воздухе. А то промедлишь немного, придержишь, глянь – а кто-то другой уже похожее сочинил. Даже имена те же самые. И тебе в морду от читателя и от издателя упреки: куда прешь с подражанием.

Так что рукопись свежая, с пылу, с жару. Да так и пестрит всеми теми ошибками, что допускают молодые авторы. Не в упрек говорю, а исключительно из самых добрых побуждений. Эх, как бы вы, друзья, сумели укротить свой текст, так были бы королями, ей-богу.

Ошибка первая. Нельзя начинать писать роман, не набив руку на рассказах и повестях. Встречаются, конечно, и гении, которые сразу «Тихий Дон» строчат. Но ведь не все так могут. Роман – штука сложная. Тут надо и за сюжетом следить, и героев не забывать, и сделать так, чтобы читателю не наскучило к сотой странице (она, эта сотая страница, для меня просто заколдованная, почему-то непременно на ней спать тянет). А главное – чтобы придумка была достойная именно романа, а не рассказика, не повестушки.

Ошибка вторая, самая распространенная. Зачем тащить в текст все фантастические находки, какие только в головы Вам пришли? Чтобы интереснее книга стала, ярче? Так ведь не от этого яркость зависит. Пришло в голову – запиши в черновик, не надо сразу в роман. А так текст оказался перегружен, будто камнями лодку набили, и теперь ее на дно тянет. Каждая придумка работать должна – на сюжет, на героя, на главную, автору особенно дорогую мысль. И так повернуть свою находку, и этак, выжать из нее все, на что она способна. Вот, к примеру, замечательная получилась у авторов демонесса-смерть, и сам обряд похорон, неожиданно приобрел логическое обоснование. Хорошо сделано. Запоминается. Им бы с этим образом и поработать. Развить, углубить, как говорится (не издеваюсь, Боже упаси!). Вон как Святослав Логинов в романе «Свет в окошке» придумал монетку памяти мнемосин. Отлично придумал, преклоняюсь. Так он эту монетку прямо-таки со всех сторон нам показал, и реверс, и аверс, будто мы в руке золото памяти подержали. И так зримо, так ярко, что невольно теперь ловлю себя на мысли: ушедших чаще вспоминать надо, может и вправду мнемосины существуют! А тут авторы даже не приотормозили, придумали, положили в корзинку-роман и понеслись дальше, за следующей находкой, как грибы в лесу собирать. Придумок много, фантазия работает. Школа волшебства есть, врата в другие миры есть. Кот-оборотень. Демон-смерть… что еще забыли? Ах, да гномов. Гномов давай сюда. Извините меня, господа авторы, ну зачем Вам в этом романе гномы? На кой, простите, черт они Вам сдались? Потому что у Толкиена были? Мория впечатлила?

Ошибка третья, поправимая. Героев многовато. Роман небольшой, а героев – на целую эпопею хватит. Отсюда и новый недочет: одни герои получились живыми или хотя бы видимыми, представить их можно, а другие – вообще никакими, названы по именам – и точка. Имена эти, кстати, если образов за ними нет, читатель тут же забудет. Вот, к примеру, Кот, он – живой. Может быть, потому что рыжий. И потому что в кота превращается. Со своей звериной натурой сладить не может – это хорошо сделано. И Марат живой. Мерзавец, на котором штампа ставить некуда, но живой. Яркими эти двое получились. Еще эта парочка от остальных отличается тем, что авторы явно хотели показать изменчивость их натуры: чувствуется, что в начале книги они должны были быть совсем другими, чем в конце. Хотели так сделать авторы, намеки на это в тесте есть. И читатель ждет метаморфозы до самой последней странички. Когда же они изменятся? Как? Изменились, да. На этой самой последней странице и изменились. Мгновенно. К сожалению.

Ошибка четвертая, заметная не сразу. Роман – это большое полотно, где каждый эпизод – часть композиции. Как в живописи красный цвет будет сверкать на фоне светло-зеленого, то есть своего дополнительного цвета, а на фоне рыжего или оранжевого пропадет – так и в романе надо учитывать, что один эпизод соседствует с другим, и они должны контрастировать друг с другом. Роман начинается с того, что в элитной школе Волшебства происходит… нет, не убийство, а поголовное истребление учеников. Детей убивают десятками. Трупы валяются повсюду. Все. Приехали. Беслан. Если начинать роман с Беслана, то что на следующих страницах? Что может быть страшнее, что будет воздействовать более сильно? Ничего страшнее и сильнее нет. Эмоциональный пик оказался пройден, когда читатель еще был и не готов к этому. А дальше – только вниз под горочку.

Что же в результате? Прежде всего, несомненно – радость. Хорошие авторы, перспективные. Научатся работать, наберутся мастерства, не исхалтурятся – будут писать хорошо. С другой стороны – досада. Мог бы выйти отличный роман. Читаешь и получаешь наслаждение, погружаешься в мир, сопереживаешь героям. А получилась мозаика. Много хороших кусков. Попадаются отличные. Но в целое не сложилось. Буду ждать новый роман. Надеюсь – не просто хороший, а лучше предыдущего.

Вернуться к списку рецензий

11. Владимир Ларионов. «Не люди, а углы какие-то…»

Рецензия на книгу: Геннадий Прашкевич Золотой миллиард. М.: АСТ, 2005.

Под обложкой этого авторского сборника три очень разные повести. Геннадий Прашкевич в присущей ему парадоксальной манере продолжает исследовать болевые точки настоящего и будущего. Операции мысли известного новосибирского писателя странны и непредсказуемы, иногда они кажутся почти безумными, но при этом остаются завораживающе логичными.

«Земля навылет»

С закрытого полигона военной базы в Техасе загадочным образом исчезает танк М551 «Шеридан»… А примерно через месяц в том же северном секторе полигона находят трупы легионера-наёмника и индейца, пропавших в экваториальных лесах Французской Гвианы (Южная Америка) за тысячи километров от границ США.

Автор использует феномен «космического пирсинга» - гипотетического пространственного прокола, чтобы как можно нагляднее продемонстрировать читателю опасную тесноту сегодняшней Ойкумены. Земля пока ещё не пробита навылет спонтанными гиперпереходами, но уже сейчас её обитатели, даже находясь на огромном расстоянии от источников потенциальной угрозы, не могут чувствовать себя полностью защищёнными. Террористы-фанатики неуловимо и беспрепятственно перемещаются по планете. Наёмник, только что дувшийся в карты в казарме одной страны, через час перерезает кому-то глотку на территории другого государства. Болезнетворные вирусы с лёгкостью выживают в открытом космосе, проникают сквозь любые санитарные кордоны и неотвратимо мутируют, превращаясь в смертельную для человека заразу. Наркотики, вчера произведённые в Южной Америке и Афганистане сегодня уже растворяются в крови нью-йорских и московских наркоманов. Мир стал непростительно, пугающе коммуникативным. А ведь нам здесь ещё жить и жить…

«Дыша духами и туманами»

Нового человека, «который ничем ненужным не интересуется, не преклоняется перед иностранным, говорит только по-русски, не пьёт, любит трудиться» в сталинские времена пытались создать разными способами: воспитать с помощью коммунистической идеологии, выковать в горниле разнообразных лишений, зачать-вывести в тайном лагпункте, используя семя сильного самца. Сильные самцы всегда найдутся: взять хотя бы старшего конвоира по прозвищу Кум. Чем не бугор-производитель? Только не получилось у большевиков с Новым человеком. Нынче некоторые умники снова пытаются поставить производство данной особи на конвейер, беззастенчиво пудря наивные народные мозги. Вот он, представитель сегодняшних безответственных демагогов во всей красе: Евсеич, когда-то «разорявший колхозы», а теперь популярно объясняющий деревенским мужикам, что такое маркетинг и франчайзинг. Из той же серии «пудрецов» и брат Харитон - основатель Психоэнергетического центра Жарки, якобы напрямую общающийся с «неизвестными разумными силами Космоса».

Говорят, в моменты вдохновения волосы Александра Блока начинали особым образом завиваться. Наверное, так было и в те часы, когда поэт писал гениальную «Незнакомку», строками из которой назван этот фантастический детектив-памфлет (однозначной жанровой идентификации вещи Прашкевича не поддаются). Так вот, у ехидного автора повести «Дыша духами и туманами» тоже есть таинственная героиня-незнакомка. Это – Лесная дева. И завивающиеся волосы имеются… «Торчащие груди, покрытые шерстью в рыжее колечко. Круглое лицо, как в капоре, в шапке волос. Рыжеватый пушок, кудрявые завитушки. Вывернутые толстые губы, дымные глаза, в которых ни страха, ни ненависти». Может быть, мохнатая Лесная дева станет матерью истинного бессловесного Нового человека и доведёт до «победного конца» линию партии по его сотворению? Но дикая дева бегает где-то в чаще, дыша туманами, а вокруг всё так скоротечно, так сладко и так непонятно: туманная дымка, «весенний и тлетворный дух», слёзы, призраки любви, горячечный секс… Прекрасный страшный мир, населённый обожаемыми автором уродами и пересыпанный поэтическими цитатами из Иоганна Гёте, Ивана Бунина, Зинаиды Гиппиус, Фёдора Тютчева, Варлама Шаламова и Александра Блока.

"Золотой миллиард"

Ресурсы нашей планеты истощаются. Земля уже сейчас, при населении 6,5 млрд. человек, не в состоянии полноценно обеспечить его существование, а в мрачно-апокалиптическом будущем этой повести природные ресурсы вычерпаны до дна. Человечество состоит из «золотого миллиарда», блаженствующего в исполинском Экополисе, и семи миллиардов «остальных», жалкое существование которых на так называемых Территориях поддерживают Языки питательной биомассы. Неконтролируемая рождаемость «остальных» в условиях повсеместного загрязнения окружающей среды ведёт к их вырождению, эпидемии и наследственные болезни выкашивают целые регионы. Одновременно с этим генетически реконструируемый «золотой миллиард» безнадёжно стагнирует.

Антиутопия «Золотой миллиард» появилась на свет в результате бесед автора с известным украинским генетиком, академиком Виталием Кордюмом, который предрекает полное устранение человека из ноосферной системы грядущего. Писатель лишь художественно разворачивает выданную учёным безрадостную оценку перспектив, ожидающих землян. К сожалению, пессимистические прогнозы В.Кордюма имеют все шансы превратиться в печальную действительность, если в самое ближайшее время не будет создана новая цивилизационная парадигма, которая спасёт мир от глобального кризиса.

***

«Не люди, а углы какие-то…» говорит Геннадий Прашкевич устами одного из персонажей о своих героях. Возможно, автор имеет в виду их неудобные по всем параметрам характеры? Или он вспомнил инопланетян-захватчиков Александра Мирера? Оно и верно. Люди часто относятся к самим себе, к окружающему миру, к хрупкой земной биосфере, к загадочной ноосфере, развивающейся по неизвестным нам пока законам, хуже, чем самые зловредные космические агрессоры. К тому же, инопланетные захватчики - существа воображаемые, а люди Землю оккупировали уже давно…

P. S.

На последнее предложение издательской аннотации внимание обращать не стоит: человек, его написавший, повести, вошедшие в сборник, явно не читал.

12. Владимир Ларионов. Бретонская беглянка

Рецензия на книгу: Анна МУРАДОВА. БЕГЛАЯ КНИГА. Роман. (Другая сторона) М.: ФОРУМ, 2005.

Этим романом московское издательство «Форум», ранее специализирующееся исключительно на выпуске учебной литературы, открыло серию фантастики «Другая сторона». Автор «Беглой книги» Анна Мурадова получила своё первое высшее образование в Универститете Ренн-2 (Франция), свободно владеет французским и бретонским языками, переводила на бретонский Резо Габриадзе и Виктора Астафьева. Она хорошо знакома с культурой, историей и литературой потомков древних кельтов, населяющих ныне Бретань, и умело пользуется своим обширным научным багажом, ненавязчиво вплетая познавательную информацию в ткань повествования.

Сюжет «Беглой книги» строится на истории поисков редчайшей рукописной бретонской Библии 1681 года (вспомните «Клуб Дюма» Артуро Переса-Реверте). Действие разворачивается в нескольких временных пластах: Библию ищут и в наши дни, и в первой трети восемнадцатого века, и в разгар Второй мировой войны. Ищут разные люди, ищут безуспешно, при этом переживают душевные драмы, сходят с ума, гибнут... Но книга-беглянка не даётся в руки кому попало, она словно сама себе подыскивает достойного обладателя.

Одна из героинь романа - этнограф Маргарита Надёжкина, бездетная и незамужняя научная сотрудница, не то чтобы совсем уж «синий чулок», но типаж похожий. Обстоятельства вынуждают её превратиться в этакую мисс Марпл наших дней. Маргарита намного симпатичнее и моложе знаменитой сыщицы, но такая же «правильная», неугомонная и решительная: к истине она пробивается с упорством образцового учёного-исследователя. Давнее и «отчаянное» хобби Маргариты – кельты. «Повёрнуты» на кельтской культуре и другие персонажи «Беглой книги», в частности, Дейрдре и Найси (соответственно: Маша и Димка), называющие себя заимствованными у героев древнеирландских легенд поэтичными именами, которыми ребята пользуются чаще, чем полученными при рождении. Лидер тусовки «кельтанутых» Конхобар-Колбаскин одержим идеей воостановить крепость Эмайн-Маху - древнюю столицу королевства кельтов Улада (Ольстера), две тысячи лет назад располагавшегося на территории нынешней Северной Ирландии. Правда, провернуть это грандиозное дело Колбаскин собирается почему-то не на исторической родине героев ирландского эпоса, а в родном Подмосковье, рядом с платформой «258-й километр». А что? «Место благодатное и на электричке недалеко». Подкупает искренностью образ петербургского студента-историка Саши Денье, раскрывающего тайны семейного архива. Интересны экскурсы в прошлое Бретани, которые возможны благодаря икрустированным в текст романа письмам Дома Луи Ле Пеллетье – реально существовавшего бретонского лексикографа XVIII века. Из этих писем читатель узнаёт историю ещё одной Маргариты – несчастной молодой женщины, много лет назад спасшей рукопись бретонской Библии…

Известно, что первый перевод Библии на бретонский осуществил в XVI веке некий Жан Хюэльван. Это довольно любопытная личность. Бывший моряк, мушкетер, позднее - приходской священник... Католическая церковь, официальным языком которой была латынь, не одобряла перевод священных текстов на национальные языки. Библия Хюэльвана считалась еретической и изымалась из употребления. Одновременно (и здесь мы переходим к мистической составляющей «Беглой книги») бретонский список Библии, который служил делу просвещения «погрязшего в полуязыческих суевериях народа», стал настоящим бельмом на глазу у местной нечистой силы. На протяжении всего романа, во всех временах и странах, за спиной охотников за вожделенной реликвией и тех, кто её спасает, постоянно маячит Рогатый Паоль - рыжий дьявол, принимающий самые разные обличья и тоже стремящийся завладеть Библией.

Роман написан ясным и лёгким языком. Несмотря на случающиеся в нём неприятные события и даже убийства, это – очень светлая книга. Потребителям современной беллетристики, купающимся в бурном потоке посредственной фантастики и непритязательной фэнтези, такие «умные» произведения попадаются не часто. «Беглая книга», с царящей на её страницах замечательной атмосферой творческого поиска и увлечённости, дарит всем нам несколько часов романтического литературного наслаждения.

Вернуться к списку рецензий

13. Евгения Сапогова. Сказочник Ник Перумов

Рецензия на книги: Перумов Н. Империя превыше всего. М.:Эксмо, 2004. Кн.1: Череп на рукаве. 2004. Кн.2: Череп в небесах.2004.

Эту дилогию почитатели творчества Ника Перумова ждали давно, предвкушали, и вот оно – свершилось: на полках книжных магазинов появился новый роман писателя в двух частях «Череп на рукаве» и «Череп в небесах».

Николай Даниилович Перумов по образованию инженер-физик. Занимается молекулярной иммунологией и пишет романы в стиле «фэнтэзи». Популярность к Перумову пришла в восьмидесятые: тогда вышла в свет его трилогия «Кольцо тьмы» - продолжение легендарного «Властелина колец» Толкиена. Потом были «Летописи Хьерварда», «Летописи Разлома», «Техномагия»… и титул «самого популярного и плодовитого фантаста нового поколения». Точнее – сказочника, так как « fantazy » в буквальном переводе означает «сказочная фантастика». Да и сам Перумов в одном из интервью утверждает: «Я не фантаст. Фантастика и «фэнтэзи» - разные вещи. Фантаст ищет на стыке науки и социологии. А автор «фэнтэзи» - психологии и эстетики».

И вот долгожданная новинка: две шикарно оформленные, в меру объёмные книги, вышедшие в издательстве «Эксмо». В аннотации заявлено, что это – «фантастический боевик, написанный в лучших традициях жанра».

Действие происходит на планеты Новый Крым. Она – единственное, что осталось от великой некогда российской нации. Всё остальное пространство принадлежит Империи, во главе которой стоит кайзер. Этакий тоталитарный режим: переписывание книг по истории, беспрекословное соблюдение воли правителя, глобальная система наблюдения, сильная армия послушных воинов. Естественно, есть люди, которые противостоят режиму. Они, как водится, в меньшинстве. Руслан Фатеев – главный герой книг – оказывается в центре внутрипланетных «разборок», вступив в ряды имперских десантников.

Всё как всегда: есть очень плохие и хорошие. Добро побеждает зло. Герой, сразившись со всеми биоморфами, усталый, но довольный, возвращается домой. Его встречает возлюбленная и растроганные родители. Кроваво-красное солнце сползает за горизонт, и Руслан, стоя на берегу моря, понимает, что это ещё далеко не конец истории.

В целом, новая книга Ника Перумова – качественное «фэнтэзи». Законы жанра соблюдены (с некоторыми поправками на современность): вместо эльфов и гномов – Империя и повстанцы; вместо драконов – зловещие биоморфы. Мечи заменяет высокотехнологическое оружие. А главный герой, как и положено, «рыцарь без страха и упрёка». Ничего неожиданного: ни в поворотах сюжета, ни в описании героев.

Не доставляет книга особого удовольствия. Очень уж похожа она на голливудский экшн, в котором вся суть сводится к банальной «мочиловке» и финальному поцелую героев на фоне ядерного взрыва.

…Стряхиваю пепел с волос, закрываю книгу, морщась от финальной патетики… И да простят меня рыцари деревянного меча и доблестные последователи Бильбо Бэггинса.

Вернуться к списку рецензий

14. Дмитрий Володихин. «Кто без греха…»

Рецензия на книгу: Алексей Иванов Золото бунта или вниз по реке теснин. – СПб.: Азбука-классика, 2005.

Первое место

Новый роман Алексея Иванова находится на стыке литературы основного потока и фантастики. С одной стороны, это исторический роман, повествующий постпугачевском времени на Чусовой, с прочным, хорошо сбалансированным сюжетом многочисленными упоминаниями реальных исторических лиц и точной бытовой картиной времени. С другой стороны, в книге пермского писателя действительность веры оказывается более «твердой», нежели действительность повседневной жизни. Некое экзотическое согласие староверов вступает в сделку с остяцким шаманом и прямо использует его чудовищные магические способности – вплоть до умения исторгать человеческую душу из тела и вкладывать ее в артефакт.

Кроме того, Алексей Иванов к настоящему времени поднялся на такой уровень мастерства, что сам разговор на тему мэйнстрим-или-фантастика теряет смысл. В сущности, после романов «Сердце Пармы» и «Золото бунта» он стал своего рода неоклассиком, человеком-глыбищей, какие были в XIX веке, меньше – в XX -м, а XXI не было еще ни одного, Иванов – первый. Чем были ранние мистические рассказы Тургенева: мэйнстримом или фантастикой? Куда отнести «Сорочинскую ярмарку» Гоголя? А «Домик на Васильевском»? Да неважно, -- куда. Литературно-критическая классификация представляет собой мелкий ручеек, протекающий у ног писателей такого калибра.

То ли нашей литературе повезло получить от Бога прощальный дар в виде прозы Алексея Иванова, чтобы было чем любоваться в закатную эпоху, то ли, напротив, пустырь, заросший чертополохом постмодернистского декаданса, кончился, и недра изменившегося времени опять обрели плодородие.

Для героев романа существует Истина, установленная свыше, Истина благодати, и вся их жизнь должна бы строиться так, чтобы этот небесный свет не помрачался. Рядом с русскими – «людьми воды», как именуют их древние народы Чусовской земли, живут «люди леса», остяки, и у них другая Истина. Высшее искусство остяков – общение со сверхъестественными существами, которых они считают своими богами. Алексей Иванов не пытается столкнуть две этих истины лбами, но и не утверждает, что они равноправны. Его интересует другое: до какой степени способен человек следовать по пути своей Истины, своей сверхценности, от того момента, когда он перерезал ленточку сознательного возраста, до могилы?

Весь пышный исторический антураж – солдаты, сплавщики, шаманы, кладоискатели, заводские люди, старообрядческие вероучители, глухая тайга, села, речные пристани, скиты, смертельно опасные для сплавщика камни на Чусовой – каждый со своим именем, со своим норовом и длинным реестром убийств, барки, грузы, пугаческая ретроспектива, вся в кровавых потеках, в буйстве, в разбое, в злобе – служит подмостками для гораздо более важной мистерии. Ее имя спрятано во втором заголовке книги: «вниз по реке теснин». Что такое теснины? Старинная русская речь знала выражения наподобие такого: «путное шествие его было тесно и нужно», что означает: «он испытывал в походе трудности и лишения». Теснины Чусовой, по которой со страшной скоростью спускается барка сплавщика, -- трудности в жизни каждого человека, трудности, сбивающие его с истинного пути. Он знает, где покривил душой, где оступился, где принял помощь, ему не предназначенную, где схалтурил и потому отправил свой груз на дно. А груз-то единственный навсегда, самый драгоценный изо всех возможных -- душа.

Проплыть по жизни-реке, ни разу не оцарапав днище, не поддавшись соблазнам, святым и безгрешным человеком с досье, состоящим из одних «благодарностей по службе», просто невозможно. Если только Господь не решит сделать тебя праведником, но и у каждой праведности есть своя предыстория, иногда довольно мутная. Центральный персонаж Иванова, честный и отважный сплавщик Осташа Переход, стремясь восстановить доброе имя семьи, путешествует по Чусовой, залезает в отдаленную глухомань, непримиримо отстаивает свою правду, но по ходу тьмочисленных приключений влипает во все мыслимые и немыслимые грехи. И странная получается картина: главный герой убивал, предавал, блудодейничал, обманывал, впадал в гнев, в гордыню и т.д. и т.п., но остался при всем том добрым человеком. Как же такое возможно? Ведь измарана его душа вдоль и поперек! Но, с другой стороны, он неизменно старался избегнуть худшего, всеми силами сопротивлялся обстоятельствам и самые страшные преступления совершал, либо по слабости, либо по незнанию. А когда падал, не делал из своих падений предмета для гордости. И, следовательно, достоин прощения.

В глазах Высшего Судии никто из людей не лишен греха. Но жизнь невероятно трудна, полна теснин и порогов, так неужто нет милости к тому, кто оказался сбитым с ног, но хочет подняться? Неужто нет милосердия для того, кто душу живую сохранил и раскаялся в собственных неправдах, даже если он преступал заповеди.

Много слов уже сказано и еще будет сказано о причудливом, изысканном изводе русской речи, поющей в руках Алексея Иванова. Писали о его широких познаниях в отечественной истории. Говорили о наполняющем его тексты чувстве искренней любви к уральской земле. Но обсуждая достоинства последней книги пермского писателя, хотелось бы вспомнить старинное слово, сейчас почти забытое: этот роман прежде всего благодатен, а потом уже все остальное.

вернуться к списку рецензий

15. Аркадий Рух. Автопортрет кудесника

Рецензия на книгу: Евгений Лукин. «Портрет кудесника в юности». «Штрихи к портрету кудесника»Серия «Звёздный лабиринт». М. «АСТ», 2004, 2005 гг.

Второе место

Говоря о «Баклужинских историях», наши критики отчего-то в один голос обзывают их вещами «проходными», чуть ли не случайными. Между тем, именно в жизнеописании незабвеннейшего Глеба Портнягина, начинающего белого мага и будущего президента, талант Лукина достигает невиданной ранее силы. Рецензент вполне отдаёт себе отчёт в том, что подобное заявление требует серьёзной аргументации. Что ж, приступим.

«Я нашёл свою гроздь миров» – сказал Евгений Юрьевич Лукин после вручения ему очередной премии «Интерпресскон». Похоже, в окрестностях стольного города Суслова он действительно задержался надолго. Лыцк, Сызново, Баклужино… Воистину, перед нами – разные миры. Суслово, былая метрополия распавшейся на райцентры области, замерло в благостном оцепенении, погрузившись в антропокиноидные экзерсисы; Лыцк, город то ли партийный, то ли православный, где позднесоветский коммунизм окончательно проявил свою религиозную сущность, не то уже бомбят, не то вот-вот начнут бомбить злобные натовские миротворцы… Ну и Баклужино, отрада авторской души. Как без него-то!

Лепота ведь! Вот тебе маги белые, вот – чёрные… И спорят они по преимуществу лишь о том, каким способом сподручней заморскую «кровавую Мэри» сготовить. Вот комсобогомольцы спешат свои таинственные обряды вершить… Много, много всякого народа в славном городе обитает! И всем там места хватает, и людям, и нелюди. Милиция благополучно занимается разоблачением самое себя, агрессивная молодёжь охотится исключительно на легендарных лиц московской национальности… А Ефрем Нехорошев, знатный чудотворец, предпочитает любую каверзу одолеть не хитрым заклинанием, а той самой житейской мудростью, которой всё не почём. И питомца своего тому же учит.

Собственно говоря, перед нами именно утопия, пусть и выдержанная в стилистике не то городской фэнтези, не то современной сказки. Потому, что самое страшное, на что способен баклужинский житель – совершить астральное ограбление банка, да и то от вящей порядочности. А утопия, согласитесь, едва ли не самое привлекательное в литературе направление! Не удивительно, что автор не смог покинуть милое Баклужино после первой книги. И читатели, уверен, так же благодарны ему за это, как и я.

То, что Лукин по сути своей скорее не романист, а рассказчик, едва ли кем-то может быть оспорено. Именно рассказы, писанные ещё вместе с супругой Любовью, принесли ему широчайшую популярность. Именно малая форма дала ему наибольшее количество всевозможных литературных наград. Нет, романы Лукина великолепны, спору нет! Но рассказы… Есть в них что-то ускользающее, несовместимое с большим объёмом текста. Может быть – акцент на прелестных мелочах, внезапно становящихся главными персонажами. Тех самых мелочах, на которые Лукин умеет смотреть с одному ему ведомым наклоном головы. Так и появились «баклужинские истории» – не то сборники рассказов, не то романы в новеллах… И в центре каждой истории – именно мелочь. Пустяковина, никчемучина. Забавный каламбур, оборачивающийся сокровенной истиной.

И тогда привычный и скучный мир начинает сиять яркими блёстками из-за волшебного флёра, наброшенного на повседневность. И каждый окажется способен на такую простую и такую могущественную магию, и всё вокруг преобразится, станет прекрасным, понятным и от того ещё более удивительным.

Этому учит юного кудесника Глеба Портнягина мудрый белый маг Ефрем Нехорошев. Этому учит читателя и великий кудесник Евгений Лукин.

«Сказка – ложь, да в ней намёк». Помните? То-то же!

вернуться к списку рецензий

16. Степан Кайманов. Однажды в Баклужино

Рецензия на книгу: Лукин Е.Ю. Портрет кудесника в юности. Взгляд со второй полки. — М.: АСТ, 2004.

Книги в жанре юмористической фантастики выходят в России регулярно. Но, как ни печально, отечественные авторы зачастую предлагают на наш суд всего лишь бородатые анекдоты, растянутые до размера романа, или очередную историю о современном Иванушке-дурачке, очутившемся в мире русских народных сказок. Действительно, зачем тратить время на создание чего-нибудь оригинального? Вполне можно обойтись знакомыми каждому читателю мирами и персонажами. К примеру, взять Кощея Бессмертного, определить к нему в напарники обкуренного гнома, заставить их спасать очередное «Средиземье» от сил тьмы, а приключения хорошенько сдобрить «туалетными» шутками. Только при подобном подходе потом не стоит удивляться низкой оценке своего произведения и обвинять литературных критиков и читателей в отсутствии чувства юмора.

Говорят, смех продлевает жизнь. Если это и вправду так, то подавляющее большинство современных книг в жанре юмористической фантастики сродни фальсифицированным лекарственным препаратам. Упаковка имеется, от настоящей не отличишь, назначение препарата указано, а вот эффекта от него — никакого. Благо, есть авторы, которые всегда заботятся о качестве своего произведения. Именно к таким относится волгоградский писатель Евгений Лукин. Уверяю вас, что уже с первыми прочитанными страницами сборника «Портрет кудесника в юности» долгожданный эффект наступит, то есть стены квартиры непременно начнут содрогаться от вашего хохота.

Райцентр Баклужино, где разворачивается действие двадцати пяти рассказов «Портрета», давно известен поклонникам фантастики. Пять лет назад вышел роман «Алая аура протопарторга», а в 2003 году свет увидела повесть «Чушь собачья». Что собой представляет этот мир? Наверное, уменьшенную модель России и своего рода сказочную утопию одновременно. Волшебство в Баклужино — вещь обыденная, и у многих его жителей восторга не вызывает. Тут над крышей дома сбиваются в стайку мелкие перелетные барабашки, там из-под койки выглядывает ученая хыка, а здесь мастрячат фантома и спокойно выходя в астрал.

События «Портрета» происходят задолго до тех, о которых Лукин рассказывает в романе и повести. Правда, назвать «Портрет кудесника в юности» приквелом язык не поворачивается. Сусловская область пока не распалась, хотя и трещит по швам, а будущий президент баклужинской республики Глеб Портнягин только осваивает азы колдовства под руководством белого мага Ефрема Нехорошева — старика вредного и пьющего, но справедливого и глубоко патриотичного. Патриотизм вообще свойствен многим Лукиновским героям. Старый колдун Ефрем Нехорошев говорит ученику: «Ты хоть знаешь, что такое мантра? Это ж наше слово «матерна» — всего на буковку разница!»

Как и в других произведениях Лукина, главные герои «Портрета» — колдун и его ученик — не решают задач вселенского масштаба, а стараются помочь обычным баклуженцам. Однако не стоит думать, что все шутки построены на комичных ситуациях, в которых оказываются клиенты, пришедшие на прием к Ефрему Нехорошеву. Весьма часто и ненавязчиво прозвучит что-нибудь злободневное вроде: «Как заговорят о добре в мировом масштабе — значит, жди бомбежки. Примета такая». Ничего удивительного, ведь Евгения Лукина всегда интересовали проблемы современности, а не «Прекрасного далека».

Читая «Баклужинские истории», не перестаешь, как всегда, изумляться литературному таланту Евгения Лукина. Вроде бы и слова все просты и известны, однако в какое кружево они сплетены! Два-три предложения, и вот, пожалуйста, готов герой: «Гостья была сухощава, стремительна в движении и тверда на ощупь. Во всяком случае, локоток, за который Глеб галантно ее поддержал, помогая усесться в кресло, по прочности не уступал чугуну. Такое чувство, что Бог сотворил эту даму из ребра батареи парового отопления». Каждый персонаж книги выписан удивительно ярко, будь то черный маг Никодим Людской или «серо-белый» кот Калиостро, и запоминается надолго.

Пожалуй, единственный недостаток сборника — его размер. Как сказал бы сам автор в таком случае, «не хотелось бы опускаться до банальности, но тем не менее» новый сборник глотается за вечер. Несмотря на жанр, казалось бы, несерьезный, в книге можно найти много глубоких мыслей, мастерски поданных автором.

17. Степан Кайманов. ИГРЫ СО СМЕРТЬЮ

Рецензия на книгу: Дик Ф. Помутнение. М.: АСТ, 2004

По словам автора, это роман о людях, которые были наказаны чрезмерно сурово за свои деяния. Они всего лишь хотели повеселиться, словно дети, играющие на проезжей части. Одного за другим их давило, калечило, убивало — на глазах у всех, — но они продолжали играть.

К сожалению, до сих пор не закончили. Более того, с каждым годом участников становится все больше. Причем каждый из них наверняка понимает, что в этой игре никогда не бывает победителей. Каждый знает, что ставка в ней — собственная жизнь. И каждый новичок почему-то уверен, что способен прервать игру по своему желанию. Нет, не получится! Ибо название этой смертельной игре — наркомания.

Итак, люди разделились на добропорядочных и торчков. Одни — живут в роскошных особняках и не видят ничего дальше своего носа. Другие — прозябают в трущобах и вынуждены каждый день думать о том, где достать очередную дозу, потому что без нее, как без воздуха, не выжить. Торчки ненавидят добропорядочных. Добропорядочные — торчков.

Два совершенно разных мира. А между ними те, кто не принадлежит ни к одному из этих миров. Вернее, не понимают, к какому из них себя причислить. Да и как разобраться, если у тебя два имени, ты постоянно вынужден дрейфовать между столь разными реальностями и — чудовищно! — обсуждать и разглядывать самого себя, как чужого человека. Таков главный герой романа — тайный агент по борьбе с наркоманией Роберт Арктор, или Фред. Такова его подруга Донна. И он, и она тоже заигрались. Ужасный мир торчков изменил их, засосал, подобно болоту, из которого выбраться практически невозможно.

Мир наркоманов изнутри — вот что предстоит увидеть читателю. Взглянуть на него глазами самих наркоманов, проникнуть в их мысли, которые не всегда сводятся к мешку марихуаны и упаковке героина. Да, несмотря ни на что, многие из них остаются людьми: продолжают любить, сопереживать и мечтать. Пожалуй, именно их мечты — самые страшные моменты в книге, потому сразу становится ясно, что этим мечтам не суждено сбыться.

Несомненная заслуга автора в том, что он не пытается назидать — мол, ни в коем случае не пробуйте, а показывает лишь ужасные последствия смертельной игры. Человек, прочитавший роман «Помутнение», вряд ли решится употреблять наркотики, потому что некоторые эпизоды книги действительно пугают. Взять хотя бы начало романа: «Жил на свете парень, который целыми днями вытряхивал из волос букашек. Терпя от них неслыханные мучения, он простоял как-то восемь часов под горячим душем — и все равно букашки оставались в волосах и вообще на всем теле. Через месяц букашки завелись в легких».

Однако не стоит думать, что книга — компоновка глюков из жизни наркоманов. Есть в романе и лихо закрученный сюжет, есть и характерные герои, которым сопереживаешь, есть и по-настоящему неожиданный финал. Еще бы! Ведь перед нами сам Филип Дик — автор «Убика» и «Веры наших отцов». Автор, открывший дверь в очередной страшный мир, чьи жители наверняка никого не оставят равнодушным.

В заключение хотелось бы отметить отличный — редкость в наше время — перевод В.И. Баканова и А.Н. Круглова.

вернуться к списку рецензий

18. Евгения Канчура. [Без названия]

Рецензия на книгу: Терри Пратчетт. Патриот. Москва: «Эксмо», Санкт-Петербург: «Домино», 2005
Преступлениям большим,огромным, которых ты даже не видишь, потому что увидеть их можно только с большого расстояния, - таким преступлениям ему нечего противопоставить.Остается только в них жить.
(Терри Пратчетт, «Патриот»)

Это книга о войне. И называется она «Патриот».

Только вы не прочтете в ней о боях за Родину, героях, совершающих подвиги во имя (… нужное подчеркнуть…) и радостно отдающих свою жизнь с пламенными речами на устах.

Это книга - о том, что война – преступление.

Мы привыкли жалеть киношных и книжных злодеев. Сколько девиц проливают слезы над горькой судьбой леди Винтер, даже юноши, огрубевшие в боях «Мортал Комбата», сострадают Дарту Вейдеру, поколения за поколением жалеют не реализовавшего силу своего интеллекта на поприще профессора математики, Мориарти.

Злодеям Пратчетта сострадать не хочется никому. У Пратчетта злодейство носит одно простое название – «преступление». И злодей – не тот, кто, скрежеща зубами и вращая глазищами, рассуждает о мировом господстве, а тот, кто в выборе между добром и злом сознательно выбирает зло.

А зло по Пратчетту – это, когда ты воспринимаешь людей, как вещи. «Господин Чайчай играл в жизнь. И в жизни других людей» (Терри Пратчетт. «Санта-Хрякус» изд. «Эксмо» 2005. с. 28)

Что же происходит, когда жизнями других людей начинают играть в масштабах страны?

В цивилизованном мире это называется политикой.

И продолжением такой политики становится война.

Командор Городской Стражи Анк-Морпорка Ваймс не может и не хочет понять, почему в политике не действуют те же законы, что и в обычном криминальном праве, к которым он привык, охраняя улицы родного города. И Ваймс становится на защиту Закона. На защиту города и его граждан – не от врагов, нет, - от войны, как от преступления.

Все, что происходит в городе с момента всплывшего со дна морского повода для большой политики – острова Лешп, который неизвестно кому принадлежит, а значит, в боях за него надо положить народу больше, чем на нем может поместиться, - читатель видит глазами стражников.

Митинг на площади, где звучат призывы отстоять нововсплывшую землю, - незаконное сборище, речи ораторов – призывы к насилию.

А доблестные патриоты уже вспомнили, что соседи им никогда не нравились.

И вот уже горожане громят магазины, принадлежащие выходцам из Клатча, а злосчастные выходцы из Клатча снимают с полки заржавленный арбалет с растянутой тетивой.

И только в полицейском участке семья клатчского торговца находит убежище.

Уважаемые политики собираются вести переговоры. Высокое посольство возглавляет брат главы сопредельного государства. И покушение на брата организовывает сам глава.

А потом – пожар в Клачском посольстве. «Но ведь это же терроризм!» - восклицает Ваймс. «Это – политика,» - отвечают ему.

В книге Пратчетта коротко и ясно расписаны все прелести такой политики. Оружейники, которые продают свои изделия тем, кто за них больше заплатит, не думая о том, что их оружие может быть направлено против них. Знатные лорды, чьи фамильные галереи кишмя кишат портретами военачальников, и чьи руки давно соскучились по маршалскому жезлу. Добропорядочные граждане, легко и с энтузиазмом идущие убивать тех, с кем жили на соседних улицах. Голодное войско, которое снабдили негодным провиантом и амуницией. Гениальный ученый, который сначала чертит орудие массового убийства, а потом сам не верит тому, что оно кому-нибудь может понадобиться.

«… Для того чтобы уравновесить подобное безумие понадобится стражник величиной с целую страну.»

Войне противостоят три силы:

Тот самый ученый, став орудием в руках политика и совершив небольшое подводное плавание, в конце концов уничтожает чертеж очередного изобретения.

Стражники обеих стран преследуют и арестовывают тех, кто развязал войну. И стражникам «при исполнении» безразлично, что это их властители.

И верховный властитель Анк-Морпорка, патриций Ветинари, ликвидирует повод для войны. Остров Лешп – это огромный кусок пемзы. Так пусть он снова опустится на дно морское.

Ветинари провозглашает поражение Анк-Морпорка и побеждает в противостоянии. Мир.

Остается недоумение добропорядочных граждан – чего это они взъелись на соседей. И остается убеждение городской стражи: «Война – преступление. Преступление – зло.» Но читатель видит, как легко оказалось начать войну, как готовы к ней были гильдии и горожане, как радовались ей торговцы и мастеровые. Как тонка оказалась грань, отделяющая добропорядочных жителей от преступления, огромного, размером с целую страну. И снова и снова, читая Пратчетта, мы напоминаем себе о сознательном выборе между добром и злом, о том, как тонка грань меж ними, и о том, что выбор – за нами.

19. Михаил Назаренко. СТРАНИЦЫ АДА

Рецензия на книгу: Андрей ВАЛЕНТИНОВ. Омега. – М.: Эксмо, 2005.

Назвать эту книгу неудачей? – нельзя. Роман получился не только интересным, не только важным для самого автора, но и актуальным для нашей фантастики вообще. Назвать удачей? – но слишком неровно, нарочито неровно написана «Омега», слишком неравновесны ее части.

Но «Омега» _есть_.

Три сюжетные линии озаглавлены «Ад», «Рай» и «Чистилище». Некоторые читатели усмотрели в этом некую претензию – едва ли не на состязание с Данте. Нет, Данте здесь не при чем. Ад, Рай и Чистилище – три варианта одной жизни, три состояния души.

Харьковский историк, археолог, доцент университета. Прозвище – Арлекин (не такое беззаботное, каким кажется).

Август 2004. Харьков. Рутина преподавания, воспоминания о крымских экспедициях – еще в той жизни, в той стране. О друзьях, с которыми теперь разве что переписываешься. И тихая наркомания – набор таблеток, которые вызывают эффект погружения в какой-то (неопределимый заранее) момент своей жизни. – Это Чистилище.

Август 2004. Крым. Полевой дневник. Арлекин с коллегами и друзьями – Борисом, Владом, Анной, Андрюсом – ведет раскопки в Крыму. Впрочем, не столько копает, сколько пытается найти _странное_, будь то мистические закономерности крымской топографии или следы невиданных зверей – змея, мустангов и даже Большой Собаки. – Это Рай.

Август 2004. Крым. Партизанский отряд майора Арлекина ведет войну с войсками НАТО ( UkrFOR) , которые в 1993 году напали на Украину, превратив ее во вторую Югославию. Были бомбежки Киева и Харькова, было сопротивление (довольно вялое), были партизанские отряды. Отряд Арлекина – последний. И сражаются в нем те же люди, что изучают «райский Крым», только под другими именами-кличками: Барон Суббота, Аргонец, Лолита.

Это – Ад, самая сильная линия роман а . Не в последнюю очередь потому, что она _объективна_. Валентинов, в отличие от большинства авторов «боевой» фантастики, не избывает в романе свои комплексы. Г ерои не безмерно круты , Лолита даже обвиняет Арлекина в инфантильности: «Старые дяди недоиграли в войнушку». Кровь и грязь «войнушки» делают людей теми, кем они становятся, – и читатель должен не осудить, не превознести бойцов с « European civilization », но понять их. А крови и грязи хватает; и, кажется, нет ничего, кроме них.

Валентинов соединяет крайний детерминизм и крайний релятивизм. Арлекин таков, каким его сделали обстоятельства, но в трех ветвях истории обстоятельства эти различны, и одно решение может определить судьбу: в одном мире харьковский историк согласился на предложение лидера УНА-УНСО Дмитрия _Курчевского_ поехать в Крым, в другом – отказался.

И во всех мирах Арлекин пытается остаться свободным человеком – в той мере, в какой это позволяют социальные условия, а если не позволяют – то насколько хватает сил.

«Файлы из ноутбука», разрывающие текст на сцены, зарисовки, мгновения, – файлы, то излишние, то необходимые для понимания происходящего, – служат еще и комментарием, который оттеняет взгляд Арлекина на события. В этом многоголосье можно искать авторскую позицию, но вернее видеть в нем расколотое сознание героев. Это, помимо прочего, позволяет Валентинову работать на грани китча, гиньоля: злоба, которую партизаны вымещают на оккупантах, – злоба героев, не автора. А ведь они, герои, зачастую оказываются по ту сторону морали, в стихии де-садовской вседозволенности, и такие главы просто физически тяжело читать (« Капитан Суббота! Видишь этого миротворца? Можешь его расстрелять. Ага, и пусть сапог поцелует напоследок. Правда, ты в ботинках, но ничего, сойдет... »). «П равдоподобные чувствования в предполагаемых обстоятельствах» (Пушкин) – «а вдруг Музе все-таки обидно?» (Набоков).

«Омега» , разумеется, провокативн а: каждая страница кричит: «Чума на оба ваши дома» . Киев, Москва, Брюссель – все пытаются использовать отряд Арлекина с тем, чтобы вовремя продать, отречься, уничтожить. Сам майор, «герой Украины», отзывается о родной стране как о «несуразном государстве-новоделе, присягать которому [он] отказался». Арлекин – еврей, всё время вспоминающий строки Слуцкого: «Евреи – люди лихие, они солдаты плохие...» ; готовясь нанести ракетный удар по севастопольской площади с памятником Нахимову (а Нахимов, как напоминает герой, был из выкрестов), он живо представляет реакцию патриотов: « Жид Арлекин (ЖЫДЪ!) поднял руку на величайшую святыню великого народа!.. »

Где родина? национальность? культура? история? За что воюет Арлекин? За себя самого или за невозможную точку Омега, « где мы узнаем ответы на все вопросы и наконец станем сами собой – людьми, а не обезьянами »? Почему воюет Лолита – чтобы не быть частью «поколения говна» («...Б ольшинство даже не одноклеточные, так – протоплазма. Беда в том, что такими нас вырастили вы, умные и начитанные ») или чтобы находиться рядом с Арлекином?

Ответы есть, ответов много, и все противоречат друг другу.

На фоне этого эмоционального накала линия «Чистилища» выглядит не столь ярко. Тут потерян не мир Арлекина, а всего-навсего – судьба. Прошлое, за которым можно наблюдать, глотая таблетки и «погружаясь». В другой книге этот сюжет стал бы основой добротной психологической НФ – да и в «Омеге» он является необходимым контрапунктом. В отличие от линии «Рая»: криптозоологические поиски совершенно не связаны с основными темами романа и ничем не заканчиваются.

«Ад» закончен – логически, фабульно, психологически; возможно, это вообще самые сильные страницы у Валентинова. «Рай» нарочито лишен и фабулы, и финала. «Чистилище» сводит все линии – и всё же оставляет чувство незавершенности. Арлекин осознал, что «в этом мире много миров», соприкоснулся с другим-собой – и остался жить с этим осознанием. Эмоциональная кульминация не совпала с финалом книги, который выглядит несколько затянутой кодой. Возможно, автор слишком многое захотел вложить в роман – а может быть, это закономерный результат слишком рационального построения книги.

Другие яркие, но неровные романы этого года («Эвакуатор» Д.Быкова, «Дорогой широкой» С.Логинова) могли быть чем-то большим, – «Омега» выиграла бы, будь она чем-то меньшим.

вернуться к списку рецензий

20. Константин Ситников. СТОИТ ЛИ СЛЕДОВАТЬ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ?

Рецензия на книгу: Сергей Лукьяненко «Черновик». М.: АСТ, 2005.

Ну где еще быть перекрестку миров, как не в старой водонапорной башне, пусть даже в центре Москвы? И кому еще открывать двери в иные миры, как не «новому москвичу», признанному Ключнику фантастики Сергею Лукьяненко? Однако если вы жаждете космических приключений в духе «Спектра», закройте книгу и откройте ее снова, когда на теле заживут царапины от деревянных мечей, а возле глаз появятся первые морщинки горького опыта. Потому что эта книга – для повзрослевших детей.

Так ли уж мудрено потерять документы, мобильник, ключи от квартиры? Да и саму квартиру, если уж на то пошло. Бывает? Да сколько угодно! Но как быть, когда теряешь самого себя? Когда тебя не узнают соседи по лестничной площадке? С недоумением отворачиваются вчерашние друзья? Начальник на работе заявляет, что впервые тебя видит? Отец забывает, что ты его сын? И даже любимый скай-терьер, вместо того, чтобы с радостным лаем броситься навстречу, угрожающе рычит и цапает тебя за палец?

Теперь ты никто. Пустота. Вакуум. Персонаж «Матрицы», потерявший все и понимающий, что тебе больше нечего терять. Но, как известно, свято место пусто не бывает. Вакуум требует заполнения. Потеряв мир, ты приобретаешь миры. Ты сам выбираешь путь. Сам решаешь, в какую дверь шагнуть. И – какой мир окажется за этой дверью. Это может быть мир в духе Жюля Верна, с паровой техникой и опереточными злодеями. Курортный мир с ласковым морем и горячим песочком. Или мир, обогнавший Землю на тридцать лет. Ты сам, интуитивно, выбираешь мир, в который откроется следующая дверь твоей башни. Теперь ты Мастер, функционал, человек, идеально выполняющий свою функцию. Функцию ресторатора, полицейского, горничной. Таможенника, способного налаживать связь с новыми, еще не изведанными мирами. (Тот же «Геном», но на метафизическом уровне. Мечта Дюркгейма о разделении общественного труда.) Ты – Мастер. Ты не заслужил света, ты заслужил покой. В чем же дело, Мастер? Имей свой покой и наслаждайся новыми возможностями.

Дело в белом кролике, который, как всегда, появляется некстати и портит весь кайф.

Follow the white rabbit.

Даже если на этот раз он для разнообразия принял облик белой розы.

Follow the white rabbit.

Агенты идут следом.

Не забывай: в какой бы мир ты ни попал, ты – в мире Лукьяненко. А значит, покоя не предвидится. Но и спасать мир, изящно помахивая бластером, тебе, увы, тоже больше не придется. Мальчик повзрослел, вырос из блестящих трусов Максима Каммерера. Он по-прежнему органически не выносит устоявшийся миропорядок, каким бы тот ни был. Ему по-прежнему не нравится существующее положение вещей. Самим фактом своего существования. Но он уже не пытается огульно менять его. Все, что он хочет, это понять, проникнуть в сволочную сущность явлений. Этого, однако, достаточно для того, чтобы навлечь на себя гнев сильных мира того. Потому что, как известно, мироздание стремится сохранить свою структуру.

Роман начинается с трех постулатов. «Первое – чудес не бывает. Второе – исключения возможны, но только для злых чудес». И третье: «Если настало время злых чудес, то бесполезно оставаться добрым».

Герой проходит долгий путь, чтобы понять всю хитроумную фальшь очевидных истин. И снова что-то не дает ему встать ни на сторону Добра, ни на сторону Зла.

«Нет никаких шансов победить, если ты выходишь в бой человеком. И нет никакой нужды в победе, если ты становишься функционалом. Нужен третий путь — а третьего пути нет».

Третий путь есть.

Это путь белого кролика. Ибо постулатов три, а правда одна: «Если настало время злых чудес – надо найти в себе мужество остаться добрым».

вернуться к списку рецензий

21. Дмитрий Тень. [Без названия]

Рецензия на книгу: Леонид Кудрявцев. Эмиссар уходящего сна

Пожалуй, каждый писатель-фантаст мечтает создать уникальный мир, поражающий не только невероятностью персонажей, но и самим своим устроением. Мир, который не только прославит автора, но и надолго останется в умах читателей. Примеров таких миров немало: Средиземье Толкина, Дюна Герберта, Диптаун Лукьяненко...

Леониду Кудрявцеву удалось создать еще один мир, непохожий на все остальные. Это Дорога Миров и сегодня перед нами открывается еще одна страничка ее истории.

Мир этот уже хорошо знаком читателю, но все же не превратился в бесконечно длинный и тягомотный сериал, когда автор нещадно эксплуатирует одну единственную идею. В каждой новой книге Леонида открывается новая грань придуманной Вселенной, где миры снов соседствуют с реальным миром, который - внимание – вовсе не должен являться знакомой нам Землей.

Фернис - герой новой книги Кудрявцева - попал в неудобное положение. Каким-то образом он оказался в мире снов… и заблудился. Найти дорогу домой несложно, ведь у Фенриса есть монета, которая укажет ему нужный мир. Осталось только получить птицу-лоцмана и… Но вот тут-то и скрывается подводный камень, на котором зиждется сюжет.

Птицу-лоцмана достать очень трудно. Нет, Вы не поняли – птицу-лоцмана достать невероятно трудно. Но когда Фернису выпадает шанс ее получить, первым его побуждением было отказаться наотрез.

А Вы думали, это просто – вернуть умирающему сну популярность в реальном мире? Однако у Ферниса выбор небольшой. Либо согласиться с предложением и рискнуть, либо сесть на долгий срок в тюрьму.

Конечно же, он рискнет. И, конечно же, он исполнит данное поручение. Выйдет не все так, как надо, но Фернис получит свою птицу-лоцмана, однако только после того, как познакомится с анимэшкой и обаятельным пройдохой, заглянет в густойбище, обманет джинна, проведет рекламную компанию, заключит соглашение с феей снов и переживет еще массу необычных приключений.

Заманчиво? То-то и оно.

Но в любом фантастическом произведении главное это не антураж с космолетами, магами, драконами или анимэшками. Основа всего – это люди. Обычные (или не очень) люди, попавшие в необычную ситуацию. Что делать, если ты застрял в мире, который является сном? Что делать, если единственный путь домой лежит через выполнение - как всегда в таких случаях - практически невыполнимого задания?

Ответ прост – делай, что должно и пусть будет, что будет. Главное все-таки оставаться Человеком с большой буквы.

И Фернис отдает анимэшке последнюю свою надежду на возвращение домой – монету из реального, более того из своего мира. Отдает, чтобы она исполнила свою мечту или хотя бы часть ее.

Мечта анимэшки проста – она желает быть нормальной женщиной и найти настоящее имя, которое сделает ее свободной.

Отдавая самое ценное, что у него было, Фернис не строил каких-то планов, не рассчитывал своей выгоды. Он сделал то, что должен был сделать, иначе перестал бы быть самим собой.

Однажды книги Леонида назвали праздником души для фантазеров и поэтов, где реалии вырастают из каламбуров, а логика сна сильнее логики быта. И это воистину так. Помимо отточенного слога и невероятных миров книги Кудрявцева всегда романтичны. «Эмиссар» в данном случае не исключение.

Ни Фернис, ни Ессутил Квак, ни Хантер, не являются мошенниками и авантюристами. Да, иногда они идут на небольшой обман, но только в безвыходной ситуации, и обман их не приносит существенного ущерба обманутому.

Фернис это классический тип романтика «по Кудрявцеву». Романтика, которым мечтает однажды стать почти каждый поэт и фантазер. Романтика, владеющего оружием, но чаще всего и с большим удовольствием, применяющего для решения встающих перед ним задач свой ум.

Помимо невероятного и живого мира, в котором так хочется побывать самому, образ Ферниса, равно как индивидуальность образов других персонажей, есть еще один из существеннейших плюсов романа, которых можно насчитать множество.

А еще к достоинствам «Эмиссара» можно причислить ту легкость чтения, за которой лежит долгий труд автора. Это не легкомысленное порхание пера, а продуманный набор разноцветных стеклышек в калейдоскопе, переворачивая который читатель наблюдает сюрреалистический узор. То перед нами ирония, то комедия, а иногда и трагедия.

Впрочем «Эмиссара» нельзя назвать мрачным, отнюдь. Да, иногда в тексте проглядывает легкая грусть, но она лишь добавляет необходимый мазок на гениальную картину, дополняя сочный язык, яркие образы персонажей и тот изысканный стиль, который выделяет Кудрявцева из сонма фантастов, пишущих о магах, драконах и вампирах.

В «Эмиссаре уходящего сна» автор сорвал с древа фантастики еще одну гроздь необычайных миров и преподнес нам – читателям. Вкусим же!

вернуться к списку рецензий

22. Дмитрий Тень. [Без названия]

Рецензия на книгу: Александр Громов . Феодал

Во время чтения меня не оставляло стойкое ощущение deja vu. Впрочем, напрягать память не потребовалось – Стругацкие, Логинов, Лукьяненко и Лукины.

На Зону Стругацких есть даже прямая отсылка в романе, когда еще в самом начале паренек спрашивает у Фомы насчет того, как можно проверить ловушку: «бросить гаечку?» С Логиновым («Многорукий бог Далайна») и Лукьяненко («Рыцари сорока островов») произведение Громова роднит тема богоборчества.

Замысел схож – есть замкнутое пространство, где некая высшая сила проводит неведомый эксперимент с участием людей. Главный герой в силу ряда причин восстает против Экспериментатора и делает все возможное, чтобы встретится с ним и спросить «зачем?» либо просто прекратить эксперимент, в том числе путем уничтожения Экспериментатора.

Для чего это нужно герою – каждый читатель должен дать свой ответ. Может быть, человек в самом деле создан быть свободным. А может извечная тяга к поискам ответов толкает нас в путь. А может это просто скука и тоска, от которой бежит Фома.

Борьба за свободу воли и выбор, это есть то, что объединяет «Феодала» с вышеназванными произведениями. А что же отличает? Основная придумка Громова – это «феодальная» система отношений между людьми, попавшими на Плоскость.

Восемь лет феодал Фома топтал Плоскость, похожую на безводную пустыню, но нашпигованную разнообразными ловушками. Попав по воле неизвестного (или неизвестных) в какой-то эксперимент, он принял его правила. К тому же у Фомы обнаружился талант феодала – того, кто может выбрать единственно верный путь среди ловушек Плоскости – и он долгих восемь лет работал, служа связующим звеном между обитателями оазисов.

Устройство Плоскости просто – есть безводная пустыня, переполненная разнообразными ловушками, путь через которые может найти только феодал, и есть оазисы, где можно вырастить пищу. Крестьяне (или хуторяне) живут в оазисах, а феодал является связующим звеном между ними. Хуторяне живут с феодалом во взаимовыгодном симбиозе – он им нужные вещи, они ему оброк в виде продуктов. Ведь феодал единственный, кто может принести какие-то продукты, вещи, новости. И он единственный, кто может найти в пустыне переброшенного Экспериментатором с Земли человека и довести его до безопасного места.

Кроме того, феодал помимо таланта нахождения безопасного пути, знает еще один секрет – ему известно место, где можно «выспать» - то есть заснуть, увидеть во сне, а затем, проснувшись, рядом с собой - нужную в хозяйстве вещь. «Выспанные» вещи эфемерны и со временем рассыпаются, но все же способны послужить некоторое время владельцу.

Вот и бродит феодал Фома по пустоши, связывая незримые нити между оазисами, разнося вести и необходимые обитателям оазисов вещи. Весь смысл существования на Плоскости для Фомы заключается в его работе. Она для него воистину все, в том числе способ не сойти с ума.

Но однажды что-то изменилось. Появился чужак, который решил, что феодализм устарел, и настало время монархии. Появился молодой, но гениальный феодал Борька, которому Фома мог передать свое дело. Появилась упрямая девушка Оксана, которая... впрочем, мы сейчас о другом.

Хотелось бы отметить поразительное сходство «Феодала» с «Рыцарями кувалды» (=«Работа по специальности») Лукиных. Вероятно, все совпадения случайны, да и роман Громова вполне самостоятелен, но все время кажется, что писался он под впечатлением от произведения Лукиных. Посмотрим только на портреты ключевых персонажей.

Фома – это же Василий с Ромкиной жаждой богоборчества.

Борька, он же молодой гений-феодал, как две капли воды похож на Ромку – гения кувалды.

Оксана – Лика, бросившая гениального, но слишком юного для нее Ромку (Борьку) и ушедшая к надежному Василию (Фоме).

Георгий – дедок Сократыч.

Николай-самогонщик - Пузырёк.

Тема богоборчества – присутствует. Да и «выспанье» вещей в «Феодале» весьма сильно напоминает создание материи в «пятиэтажке» Лукиных.

Но если у Лукиных фантастика в большей мере о социуме, то Громов пишет немного о другом. В его «точке фокуса» больший акцент ставится на индивидуальность, на человека, его мысли, намерения и поступки, когда жизнь (или Экспериментатор) ставит его раз за разом перед выбором.

«Иди. Возможно, тебя уже ждут.

Иди – и делай свое дело».

Фома идет и выполняет то, что он считает своим долгом в какой-то мере. Он идет до тех пор, пока не побывает в королевстве своего двойника и чудом не спасется от участи хуже смерти – от потери себя. После этого Фома мыслит уже другими категориями. Он начинает сомневаться в себе, в своей необходимости этому миру. Тем более, что у него появляется преемник, и работа – основной смысл его существования – перестает быть долгом, от которого нельзя отказаться.

Наступает то, что Фома называет периодом отчаяния. Своеобразный надлом. И Фома уходит. Как он сам признается Оксане – он бежит. В первую очередь, наверное, от самого себя. И только затем в поисках Экспериментатора.

Удастся ли выбраться Фоме? Будет ли дана разгадка личности Экспериментатора? И что нас ждет в эпилоге? На эти вопросы лучше ответит книга. Я же могу отметить, что «Феодал» - роман, не блещущий новизной идеи. Но он стоит рядом с достойными книгами, хоть и ступенькой ниже. Так что, если Вы не понаслышке знаете о сталкерах, с легкостью можете объяснить, чем отличаются огненные оройхоны от мокрых, чувствуете, когда деревянный меч становится стальным, и где прячется «напряженка» - этот роман для Вас.

вернуться к списку рецензий

 
> НОВИНКИ
: Юрий Яковлев. Семеро солдатиков : Эрже. Приключение Тинтина. Акулы красного моря : Диппер и Мэйбл. Сокровища пиратов времени : В.В. Корнилов. Донецко-Криворожская республика: Расстрелянная мечта : Константин Образцов. Культ : Салли Грин. Половинный код. Тот кто умрет : Микаэль Катц Крефельд. Пропавший : Сара Викс. Да будет так

> РЕЦЕНЗИИ

Последние комментарии: